Георгий Коновалов "Монетка" или "Глаза" - История изменений

I am: /* Георгий Коновалов "Монетка" или "Глаза" */

2012-04-26T01:12:13Z

Георгий Коновалов "Монетка" или "Глаза"

I am в 23:52, 5 мая 2011

2011-05-05T23:52:53Z

I am: Новая страница: «== Георгий Коновалов "Монетка" или "Глаза" == Этот мой "рассказ" должен был идти в паре с [[Геор...»

2011-05-05T23:52:21Z

Новая страница: «== Георгий Коновалов "Монетка" или "Глаза" == Этот мой "рассказ" должен был идти в паре с [[Геор...»

Новая страница

== Георгий Коновалов "Монетка" или "Глаза" ==

Этот мой "рассказ" должен был идти в паре с [[Георгий Коновалов |"Церемониал"]]. Но тот писался быстро и хорошо, а вот этот постоянно тормозился. Но всё равно добил.

Когда же это было… Вот ведь - так и не смог выяснить. Все энциклопедии дают разные года. Да ладно – захотите так определите сами. Это было в году, когда памятник Рихарду Зорге открывали.

В предпраздничный день, ближе к концу рабочего дня, когда наши все уже слегка в подпитии (а что повод есть) привычно (для меня) вызывает «партком»: «Завтра возложение венков к памятнику Мехти, помнишь?». Как же не помнить – ведь это прощай праздничный день.

Девятого мая уже с готовой сумкой (чтоб не вскрывать и снова не брать под охрану помещение фотолаборатории) прихожу в институт. Привычная компания «безотказных». Ну, это те, которые не могут отказаться по разным там причинам, вот и ходят на все мероприятия. Здороваемся-поздравляем друг друга с праздником. Всё как всегда. Но одно выходит из привычного ритма – чёрная «Волга» подкатывает. Секретарь райкома прибыл. - А где наш фотограф (вот ведь «нашим» стал). Пойдёмте. И мы идём на второй этаж, туда, где кабинеты начальников наших. И прямым ходом в кабинет нашего секретаря парткома: «Я твоего фотографа забираю! Никаких возражений».

Сажают меня в «волжак» и мы куда-то едем. «Таак значит не к памятнику Мехти – поворот проехали, а куда это может быть?». Доехали до площади «Одиннадцатой Красной армии» там меня высаживают, и – «Будете снимать здесь! Скоро Гейдар Алиевич подъедет, так вы уж постарайтесь».

На площади все, как и всегда в праздник – пионеры по периметру стоят, красные галстуки гордо реют на их шеях (как можно реять на шее?), портреты членов политбюро…. Да чего это я рассказываю – всё как обычно. Долго ждали. Оказывается, вместо традиционных возложений венков на Монтинском кладбище и к памятнику Мехти было ещё и открытие памятника Рихарду Зорге.

Я впервые должен был снимать на этой площади, поэтому точки съёмок мне были неизвестны, но по тому, как выстроились ветераны, стало понятно, что моё место где-то рядом с ними.

Приехал Гейдар Алиевич, вдоль строя ветеранов прошёл, руки каждому пожал, поговорил с каждым о чём-то. А я только и успевал снимать. Интересно было – среди ветеранов такие колоритные старички были.

Всё на площади закончилось, разъехались все.

По распорядку Первый должен ещё венок к могиле Ази Асланова возложить, и я уже укладывать сумку свою начал. Сижу себе спокойно на корточках, свои «фотики», объективы в кофр складываю. Голову не поднимаю, а тут перед глазами ноги чьи-то: «Тебе-то что надо?» Но это так - мысли про себя. Стоит передо мной молодой человек: «Вы фотограф? Это вы только что здесь снимали?»

Все-то официальные фотографы уже уехали вместе со всеми. А мне надо свой транспорт дождаться. - Ну, я. А, что? - Вас просят подойти. Смотрю, стоит генерал – лампасы васильковые, околыш на фуражке тоже васильковый - кагебешник одним словом. Рядом с генералом два старичка, точнее старичок и старушка. И с виду какие-то они не «нашинские».

Подвёл меня молодой человек к генералу – познакомил, руки мы друг другу пожали, представились. А генерал старичков мне представляет – это, дескать, радисты Рихарда. Супруги (фамилию-то сейчас и не припомню) тоже представились, руки мне пожали. Оказывается, старички на открытие памятника приехали, а генерал их сопровождает. Вот просит генерал (у него две звезды на погонах – значит, генерал-лейтенант будет) сфотографировать их всех вместе и за компанию старичка колоритного между гостями и собой поставил.

Долго у меня хранилась эта фотография, но переезд и потоп на новом месте… одним словом пропала фотография.

Закончили съёмку я, и говорю молодому: «А как я вам передам фотографии». Ведь очень часто у меня бывало, снимаешь-снимаешь, потом печатаешь…, а отдать-то и некому. А он мне: «Не беспокойтесь, вас найдут. Вы только поскорее отпечатайте». (А ведь действительно нашли.)

А тут и моя чёрная «Волга» подъехала и повезла меня опять куда-то.

На этот раз мы доехали до площади с памятником Азизбекову и повернули направо-вверх, к кладбищу, там протолкнулись по узкой аллее, меня высадили и проводили (там ни разу не был я) к захоронению красноармейцев умерших в госпиталях города. Ряды одинаковых плит с именами, в конце этой аллеи обелиск. Стоят юнармейцы–зарничники. Мальчики и девочки. В форме почти армейской с аксельбантами и значками на груди. Они из двадцатой школы.

В одном строю с ними стоят солдаты – чёрные петлицы, черные погоны, эмблемы связистов. Это ребята из сержантской школы связи. Школа рядом с кладбищем находится, через дорогу.

На сержантах мундиры, рубашечки с галстуками, перчатки белые. Только знаю я, видел эти руки под белыми перчатками. Цыпки, обломанные ногти, под ногтями чернота. Ведь это они копают траншеи в городе, кабеля связи прокладывают. Стоят они вместе в одном строю с юнармейцами и видно уже дано стоят – притомились.

В отличие от них у меня свобода, вот и хожу вдоль могилок фамилии читаю, год рождения, год смерти. Молодые все.

Приходит на кладбище бабулька старенькая. В городе многие её видели. Она всегда в белом кителе с наградами, в белом беретике с кокардой. Принесла целую охапку гвоздик красных. Идёт вдоль могил и на каждую плиту гвоздичку кладёт. Исподтишка снимаю. Не могу я вот так, в наглую подойти и сфотографировать её. Есть вещи, которые и снимать, как-то не могу. Лезть со своим фотоаппаратом это не по - мне.

А солдаты и юнармейцы уж притомились видно до предела. Мальчикам – девочкам им что. Это сержанты, хоть и не стоят по стойке смирно, но вольности себе позволить не могут.

А у мальчиков развлечение появилось. Они монетку – двадцать копеек друг другу перебрасывать начали. Сначала это как-то безобидно было. Летала монетка над головами юнармейцев, и только иногда промахивался кто-нибудь из них, и падала она под ноги. Подталкивали монетку ногами, но кто-то поднимал ее, и она снова была «в игре».

И надо же, когда кто-то из ребят, хотел, уже было поднять и ввести в игру её, выдал: "Кто поднимет тот …». Дальше была не нормативная лексика (как это сейчас называется). Надо же и девочек своих не постеснялся.

Всё - теперь монетку гоняли только ногами. И я невольно прикинул – ведь это один проезд в «маршрутке» от вокзала и до дома. И вот тут-то я и заметил паренька-сержанта, который смотрел на игры мальчиков и девочек. Что было в его глазах совсем непонятно, но какую-то тоску можно было увидеть. Ведь если подумать, то за двадцать копеек он мог взять в гарнизонном магазинчике бутылку лимонада, коржик к этой бутылке, и наслаждаться «штатской едой». А можно, когда будет в увольнительной, в кино сходить, а можно….

Ведь сержантское денежное довольствие тогда было двенадцать рублей, а если на дни пересчитать – так это сорок копеек в день. Вот и тосковал парнишечка, глядя на никому не нужную монетку, под ногами болтающуюся.

Но глаза его, но глаза…. Они запали в мою память, и забыть их не могу до этого времени.

Потом приехало районное начальство и дальше всё прошло, как и положено. Почётный караул, из сержантов и юнармейцев, возложение венков. Доработал и я. Доснял всё что положено, собрал свою сумку и пешочком вниз, до «Баксовета» и на метро до нужных мне автобусов. Ведь за мной уже никто не приехал, ведь я уже закончил свою работу.

А мне до сих пор глаза паренька видятся.

А как назвать мною написанное - то ли «Монетка», то ли «Глаза» - не знаю.

 

 

[[Category:Бакинцы_о_Баку]][[Category:Наши_авторы]]

@@ Строка 1: / Строка 1: @@
 == Георгий Коновалов "Монетка" или "Глаза" ==
-Этот мой "рассказ" должен был идти в паре с [[Георгий Коновалов |"Церемониал"]]. Но тот писался быстро и хорошо, а вот этот постоянно тормозился. Но всё равно добил.
+Этот мой "рассказ" должен был идти в паре с [[Георгий Коновалов "Церемониал"|"Церемониал"]]. Но тот писался быстро и хорошо, а вот этот постоянно тормозился. Но всё равно добил.
 Когда же это было…<br> Вот ведь - так и не смог выяснить. Все энциклопедии дают разные года.<br> Да ладно – захотите так определите сами.<br> Это было в году, когда памятник Рихарду Зорге открывали.

@@ Строка 9: / Строка 9: @@
 Девятого мая уже с готовой сумкой (чтоб не вскрывать и снова не брать под охрану помещение фотолаборатории) прихожу в институт. <br> Привычная компания «безотказных». Ну, это те, которые не могут отказаться по разным там причинам, вот и ходят на все мероприятия. <br> Здороваемся-поздравляем друг друга с праздником. <br> Всё как всегда.<br> Но одно выходит из привычного ритма – чёрная «Волга» подкатывает. Секретарь райкома прибыл. - А где наш фотограф (вот ведь «нашим» стал). Пойдёмте. <br> И мы идём на второй этаж, туда, где кабинеты начальников наших. И прямым ходом в кабинет нашего секретаря парткома: «Я твоего фотографа забираю! Никаких возражений».
-Сажают меня в «волжак» и мы куда-то едем.<br> «Таак значит не к памятнику Мехти – поворот проехали, а куда это может быть?». <br> Доехали до площади «Одиннадцатой Красной армии» там меня высаживают, и – «Будете снимать здесь! Скоро Гейдар Алиевич подъедет, так вы уж постарайтесь».
+Сажают меня в «волжак» и мы куда-то едем.<br> «Таак, значит не к памятнику Мехти – поворот проехали, а куда это может быть?». <br> Доехали до площади «Одиннадцатой Красной армии» там меня высаживают, и – «Будете снимать здесь! Скоро Гейдар Алиевич подъедет, так вы уж постарайтесь».
 На площади все, как и всегда в праздник – пионеры по периметру стоят, красные галстуки гордо реют на их шеях (как можно реять на шее?), портреты членов политбюро…. Да чего это я рассказываю – всё как обычно.<br> Долго ждали. Оказывается, вместо традиционных возложений венков на Монтинском кладбище и к памятнику Мехти было ещё и открытие памятника Рихарду Зорге.