Георгий Коновалов "Болт" - История изменений

I am в 01:37, 28 апреля 2020

2020-04-28T01:37:58Z

Jonka в 20:17, 2 мая 2013

2013-05-02T20:17:29Z

Jonka в 20:16, 2 мая 2013

2013-05-02T20:16:39Z

I am: /* Георгий Коновалов "Болт" */

2013-01-24T18:38:09Z

Георгий Коновалов "Болт"

I am: /* Георгий Коновалов "Болт">/center> */

2013-01-24T18:37:44Z

Георгий Коновалов "Болт">/center>

I am в 18:28, 24 января 2013

2013-01-24T18:28:22Z

I am в 20:11, 5 октября 2009

2009-10-05T20:11:49Z

I am: Новая страница: «Категория:Всякое разное Категория:Наши авторы Сколько же нас сидело в этой комнате, н…»

2009-10-04T19:19:01Z

Новая страница: «Категория:Всякое разное Категория:Наши авторы Сколько же нас сидело в этой комнате, н…»

Новая страница

[[Категория:Всякое разное]]
[[Категория:Наши авторы]]

Сколько же нас сидело в этой комнате, на четвёртом этаже. Хотя на четвертом мы находились всего несколько месяцев, а потом нас перебросили на третий. Прямо напротив наших дверей была дверь в фотолабораторию.

Так сколько же нас сидело в нашей комнате? Посчитать надо.… Ну, правильно, было нас в комнате человек девятнадцать- двадцать. Иногда появлялись со стороны ещё один-двое. Чаще всего это были студенты. Практику проходили. А в основном нас было девятнадцать.

Мой стол стоял у короткой стены, слева от меня стоял стол моего непосредственного начальника, он же был и ГИПом. Владимир Степанович его звали. А справа была наша нормировщица Нина. Негоже как-то Нина, а по имени-отчеству она звалась Нина Петровна. И вся бригада наша была рядом с нашим начальником. А бригада - это двое копировщиков, техник-чертёжник (это я), конструктор. Ну, а остальные – водопровод, электричество, слаботочники, отопление и прочие сидели в разных комнатах. Иногда даже и не нашем этаже.

Прямо, у противоположной стены, под часами, сидели люди из бригады Рахиль Павловны. Она была архитектором и работала в основном с проектами больниц и детсадов. И первую чертёжную работу она мне дала. И если у нас, если так можно сказать, был смешанный коллектив, то у Рахиль Павловны были только женщины.

С моего места прекрасно была видна вся комната. Но это было до поры, до времени. Потом, когда я получил «кульман», моё мировосприятие, а точнее «комнатовосприятие» сузилось до взгляда налево (на начальника) и взгляда направо (на нормировщицу). Когда пришла наша начальник отдела Наталья Павловна, чтоб посмотреть, как устроился, я попросил её разрешения протянуть верёвочки от кульмана до стены. «Зачем вам это надо?». Голос у неё был всегда суров. «А я занавесочки повешу, и у меня купе получится». Шутку не приняла и, по-моему, даже обиделась. Ну, да ладно. Что было, то было.

А рядом с Рахиль Павловной, за столом, который стоял прямо у окна, работала маленькая, худенькая женщина. Мария Львовна Сакк. Она была предпенсионного возраста и буквально считала дни, когда не будет приходить на работу. Тем более, что недавно она получила квартиру, и мысли её были, в какой цвет покрасить стены в передней, да в какой цвет окрасить полы. В это время стены модно было красить все в разные цвета. Четыре стены одной комнаты можно было красить в разные цвета. А полы так вообще могли иметь совершенно необыкновенный «колер». От черных до белых, со всей промежуточный гаммой. За советом она обращалась ко всем сидящим в комнате. Особенно к нашему «аксакалу» - Ивану Петровичу. К нам, «мальчишкам», побаивалась. Можно представить, что могли мы ей посоветовать.Пришёл день, и мы проводили Марию Львовну на заслуженный отдых.

А через какое-то время за её стол села Ида Марковна. Она вернулась из какого-то приволжского города. И попала в бригаду Рахиль Павловны, а позже её перевели в нашу. Для усиления нашей трудовой мощи.
Каждое утро Ида Марковна, снявши пальто (зимой разумеется), подходила к своему рабочему месту, задумчиво глядя в окно, сильно растирала ладони рук, затем взгляд на часы - и к телефону. Комната затихала в предвкушении. Это было воспитание по телефону, а может, надо сказать, телефонное воспитание. Начинались вопросы - встал ли мальчик, да покушал ли он, да приготовил ли он уроки и прочая, и прочая.

Наверное, все мамы, или очень многие, прошли через это. Эти диалоги было очень и очень интересно слушать.

В-о-о-о-т, по истечении какого-то времени Ида Марковна пришла с перерыва. Они жили недалеко от института. Постояв у своего стола, она на всю комнату стала рассказывать, что произошло с её сыном.
Пока мама была на работе, сын занимался хозяйством. Он был талантливый мальчик и ходил в музыкальную школу при консерватории. Играл на скрипке. Хотя в душе был «технарём». Ему бы в движке покопаться, а не водить смычком по струнам.

В тот день сын пошёл за хлебом. Купил хлеб в магазине рядом с домом. Принёс домой, а когда мама пришла на перерыв, то, разумеется, хлеб начали резать. А хлеб-то оказался с начинкой, в хлебе оказался запечённым болт. Не знаю, какого размера, но вероятно, по рассказам мамы, эм–восемь и длины примерно миллиметров пятьдесят, это почти точно.

Ну, зачем, ну зачем она рассказала это? Это было очень неосторожно с её стороны. Тут же посыпались советы. От меня был совет, как надо поступить с тем самым болтом – где он может быть применён. Наверное, именно тогда была написана (в подсознании) «Инструкция к постройке самолёта».
Самый коварный совет поступил от Гаджи Мухтарова. Он предложил не спускать это дело на тормозах, а придать ему «политическую» окраску.

- Нэээт, Ида Марковна, это прощать нельзя. Надо жаловаться. Надо ударить по этим рукам, теряющим болты в нашем хлебе.

Комната с восторгом и напряжением ждала развязки всего этого сюжета. И Ида Марковна подалась на эти наши провокации. Растерев ладони, она решительно подошла к телефону: «Сын, ты куда дел этот болт?» Сын-то уже и забыл о нём. «Выкинул? Как выкинул, куда выкинул? В мусорное ведро? Его уже выносили? Немедленно найди болт. Я жду… Нашёл? Молодец. Теперь сходи в магазин и спиши номер телефона хлебозавода».

Чувствовалось нечто необыкновенное. Телефон. Зовут. Иду Марковну. Сын диктует номер. Вот теперь с бумажкой, на которой записан номер, она растерянно смотрит на комнату: «А, что дальше…»

«Немедленно-немедленно звоните на завод. Нельзя допускать подобное. Так они скоро и гаечные ключи оставлять начнут, а мы зубы ломать будем». Раскрутили бедную Иду Марковну.

А ведь она позвонила на завод. Там её спросили, в каком магазине она покупала хлеб, в какое время, осталась ли ещё «живой» булка, не выбросили ли болт. И традиционное «Ждите» и не традиционное «Мы сейчас приедем».

И опять звонок домой: «Сын, сейчас приедут с завода. Ты никуда не уходи».

Как мы ждали, как мы ждали! Конечно, ждали не просто так, а с советами. А Ида Марковна, чаще, чем обычно, растирала руки.
Сколько времени прошло сказать трудно, но ближе к концу рабочего дня заявляется Сын. Доволен. Рот до ушей.

Оказывается, приехали. На чёрной «Волге». Посмотрели на хлеб. Погрузили Сына вместе с хлебом и болтом в «Волгу» и отвезли на завод. Там организовали для Сына небольшую экскурсию – провели по всем цехам. Увидел мальчик, как хлебушек выпекается. Опять погрузили в ту же «Волгу», но теперь с двумя булками хлеба и отвезли домой. Об одном попросили - никуда не писать и не сообщать.

Комната наша была в восторге. Да что там в восторге?! …

Вот, примерно, так и кончилась одна из наших коллективных шуточек.

@@ Строка 1: / Строка 1: @@
-==<center>Георгий Коновалов "Болт"</center>==
+==<center>Георгий Коновалов. Болт</center>==
 [[Файл:Konovalov Bolt.jpg|400px|left]]
-Сколько же нас сидело в этой комнате, на четвёртом этаже. Хотя на четвертом мы находились всего несколько месяцев, а потом нас перебросили на третий. Прямо напротив наших дверей была дверь в фотолабораторию.
+Сколько же нас сидело в этой комнате, на четвёртом этаже. Хотя на четвертом мы находились всего несколько месяцев, а потом нас перебросили на третий. Прямо напротив наших дверей была дверь в фотолабораторию.<br>Так сколько же нас сидело в нашей комнате? Посчитать надо... Ну, правильно, было нас в комнате человек девятнадцать- двадцать. Иногда появлялись со стороны ещё один-двое. Чаще всего это были студенты. Практику проходили. А в основном нас было девятнадцать.<br>Мой стол стоял у короткой стены, слева от меня стоял стол моего непосредственного начальника, он же был и ГИПом. '''Владимир Степанович''' его звали. А справа была наша нормировщица Нина. Негоже как-то Нина, а по имени-отчеству она звалась '''Нина Петровна'''. И вся бригада наша была рядом с нашим начальником. А бригада - это двое копировщиков, техник-чертёжник (это я), конструктор. Ну, а остальные – водопровод, электричество, слаботочники, отопление и прочие сидели в разных комнатах. Иногда даже и не нашем этаже.<br><br>Прямо, у противоположной стены, под часами, сидели люди из бригады '''Рахиль Павловны'''. Она была архитектором и работала в основном с проектами больниц и детсадов. И первую чертёжную работу она мне дала. И если у нас, если так можно сказать, был смешанный коллектив, то у Рахиль Павловны были только женщины.<br><br>С моего места прекрасно была видна вся комната. Но это было до поры, до времени. Потом, когда я получил «кульман», моё мировосприятие, а точнее «комнатовосприятие» сузилось до взгляда налево (на начальника) и взгляда направо (на нормировщицу). Когда пришла наша начальник отдела '''Наталья Павловна''', чтоб посмотреть, как устроился, я попросил её разрешения протянуть верёвочки от кульмана до стены. «Зачем вам это надо?». Голос у неё был всегда суров. «А я занавесочки повешу, и у меня купе получится». Шутку не приняла и, по-моему, даже обиделась. Ну, да ладно. Что было, то было.<br><br>А рядом с Рахиль Павловной, за столом, который стоял прямо у окна, работала маленькая, худенькая женщина. '''Мария Львовна Сакк'''. Она была предпенсионного возраста и буквально считала дни, когда не будет приходить на работу. Тем более, что недавно она получила квартиру, и мысли её были, в какой цвет покрасить стены в передней, да в какой цвет окрасить полы. В это время стены модно было красить все в разные цвета. Четыре стены одной комнаты можно было красить в разные цвета. А полы так вообще могли иметь совершенно необыкновенный «колер». От черных до белых, со всей промежуточный гаммой. За советом она обращалась ко всем сидящим в комнате. Особенно к нашему «аксакалу» - '''Ивану Петровичу'''. К нам, «мальчишкам», побаивалась. Можно представить, что могли мы ей посоветовать. Пришёл день, и мы проводили Марию Львовну на заслуженный отдых.<br><br>А через какое-то время за её стол села '''Ида Марковна'''. Она вернулась из какого-то приволжского города. И попала в бригаду Рахиль Павловны, а позже её перевели в нашу. Для усиления нашей трудовой мощи.<br>Каждое утро Ида Марковна, снявши пальто (зимой разумеется), подходила к своему рабочему месту, задумчиво глядя в окно, сильно растирала ладони рук, затем взгляд на часы - и к телефону. Комната затихала в предвкушении. Это было воспитание по телефону, а может, надо сказать, телефонное воспитание. Начинались вопросы - встал ли мальчик, да покушал ли он, да приготовил ли он уроки и прочая, и прочая.<br><br>Наверное, все мамы, или очень многие, прошли через это. Эти диалоги было очень и очень интересно слушать.<br><br>В-о-о-о-т, по истечении какого-то времени Ида Марковна пришла с перерыва. Они жили недалеко от института. Постояв у своего стола, она на всю комнату стала рассказывать, что произошло с её сыном.
+Пока мама была на работе, сын занимался хозяйством. Он был талантливый мальчик и ходил в музыкальную школу при консерватории. Играл на скрипке. Хотя в душе был «технарём». Ему бы в движке покопаться, а не водить смычком по струнам.<br><br>В тот день сын пошёл за хлебом. Купил хлеб в магазине рядом с домом. Принёс домой, а когда мама пришла на перерыв, то, разумеется, хлеб начали резать. А хлеб-то оказался с начинкой, в хлебе оказался запечённым болт. Не знаю, какого размера, но вероятно, по рассказам мамы, эм–восемь и длины примерно миллиметров пятьдесят, это почти точно.<br><br>Ну, зачем, ну зачем она рассказала это? Это было очень неосторожно с её стороны. Тут же посыпались советы. От меня был совет, как надо поступить с тем самым болтом – где он может быть применён. Наверное, именно тогда была написана (в подсознании) «Инструкция к постройке самолёта».<br>Самый коварный совет поступил от '''Гаджи Мухтарова'''. Он предложил не спускать это дело на тормозах, а придать ему «политическую» окраску.<br><br>- Нэээт, Ида Марковна, это прощать нельзя. Надо жаловаться. Надо ударить по этим рукам, теряющим болты в нашем хлебе.<br><br>Комната с восторгом и напряжением ждала развязки всего этого сюжета. И Ида Марковна подалась на эти наши провокации. Растерев ладони, она решительно подошла к телефону: «Сын, ты куда дел этот болт?» Сын-то уже и забыл о нём. «Выкинул? Как выкинул, куда выкинул? В мусорное ведро? Его уже выносили? Немедленно найди болт. Я жду… Нашёл? Молодец. Теперь сходи в магазин и спиши номер телефона хлебозавода».<br><br>Чувствовалось нечто необыкновенное. Телефон. Зовут. Иду Марковну. Сын диктует номер. Вот теперь с бумажкой, на которой записан номер, она растерянно смотрит на комнату: «А, что дальше…»<br><br>«Немедленно-немедленно звоните на завод. Нельзя допускать подобное. Так они скоро и гаечные ключи оставлять начнут, а мы зубы ломать будем». Раскрутили бедную Иду Марковну.<br><br>А ведь она позвонила на завод. Там её спросили, в каком магазине она покупала хлеб, в какое время, осталась ли ещё «живой» булка, не выбросили ли болт. И традиционное «Ждите» и нетрадиционное: «Мы сейчас приедем». И опять звонок домой: «Сын, сейчас приедут с завода. Ты никуда не уходи».<br><br>Как мы ждали, как мы ждали! Конечно, ждали не просто так, а с советами. А Ида Марковна, чаще, чем обычно, растирала руки. Сколько времени прошло сказать трудно, но ближе к концу рабочего дня заявляется Сын. Доволен. Рот до ушей.<br><br>Оказывается, приехали. На чёрной «Волге». Посмотрели на хлеб. Погрузили Сына вместе с хлебом и болтом в «Волгу» и отвезли на завод. Там организовали для Сына небольшую экскурсию – провели по всем цехам. Увидел мальчик, как хлебушек выпекается. Опять погрузили в ту же «Волгу», но теперь с двумя булками хлеба и отвезли домой. Об одном попросили - никуда не писать и не сообщать.<br><br>Комната наша была в восторге. Да что там в восторге?! ...<br><br>Вот, примерно, так и кончилась одна из наших коллективных шуточек.

← Предыдущая		Версия 20:17, 2 мая 2013
Строка 45:		Строка 45:

	Вот, примерно, так и кончилась одна из наших коллективных шуточек.		Вот, примерно, так и кончилась одна из наших коллективных шуточек.
		+
		+
		+	Фотография - автора, Георгия Коновалова

	[[Категория:Наши авторы]][[Категория:Бакинцы о Баку]]		[[Категория:Наши авторы]][[Категория:Бакинцы о Баку]]

@@ Строка 1: / Строка 1: @@
 ==<center>Георгий Коновалов "Болт"</center>==
-[[Файл:Konovalov Bolt.jpg|300px|left]]
+[[Файл:Konovalov Bolt.jpg|400px|left]]
 Сколько же нас сидело в этой комнате, на четвёртом этаже. Хотя на четвертом мы находились всего несколько месяцев, а потом нас перебросили на третий. Прямо напротив наших дверей была дверь в фотолабораторию.

← Предыдущая		Версия 18:38, 24 января 2013
Строка 1:		Строка 1:
−	==<center>Георгий Коновалов "Болт"<center> ==	+	==<center>Георгий Коновалов "Болт"</center>==

	[[Файл:Konovalov Bolt.jpg\|300px\|left]]		[[Файл:Konovalov Bolt.jpg\|300px\|left]]

← Предыдущая		Версия 18:37, 24 января 2013
Строка 1:		Строка 1:
−	==<center>Георгий Коновалов "Болт">/center> ==	+	==<center>Георгий Коновалов "Болт"<center> ==

	[[Файл:Konovalov Bolt.jpg\|300px\|left]]		[[Файл:Konovalov Bolt.jpg\|300px\|left]]

← Предыдущая		Версия 20:11, 5 октября 2009
Строка 1:		Строка 1:
−	~~[[Категория:Всякое разное]]~~
	[[Категория:Наши авторы]]		[[Категория:Наши авторы]]